суббота, 4 ноября 2017 г.

7 февраля 2014 года


Сегодня для страны две важные даты: открытие в Сочи XXII Олимпийских игр и тёща уезжает в Брянск. Может быть и надо радоваться, а я на работе нахожусь в деловом состоянии отрешённого стремления. Всё идёт своим чередом, а мы, охранники «должны быть видны, но не слышны». Я вижу, знаю, но эмоции пока спят. Не бужу их, жду, пока сами проснутся.

            У коллеги К. сработала инженерная мысль, у меня, часто тут дежурившего, нет. Обычно чайник ставили на деревянную подставку из прямоугольной доски, лежащей на полу. Он же додумался чайник просто поставить на стол. И шнур дотягивается. Вот же, блин, как бывает. «Нам много не надо, лишь бы в обморок не падать от голода и чайники не перегорали» - по поводу увеличения зарплаты на тысячу рублей. Мол, типа нам деньги не нужны.

            Солнце освещает каменное здание напротив. Стволы и ветви с ветками ярко выделяются чёрным цветом на фоне бежевого оттенка стены. Выше всего этого голубое, по – весеннему радостное небо. Всё замерло, лишь флаги развиваются на ветру. Сижу в тепле, смотрю, любуюсь началом нового дня сквозь стеклянные двери.

Нет – нет, да посмотришь в лица людей, сидящих в машинах за рулём. Больше сосредоточенных, чем важных. Но сегодняшний такой важный, словно дервиш на верблюде.

            Полез телефон делать, разломал, раскурочил его. Восстановлению не подлежит. Жалко его (себя, меня без него), хоть не звонил и не фотографировал, зато благодаря ему книгу читал и музыку слушал. Помню, был какой-то праздник, соответственно повод жене подарок купить. Дал ей десять тысяч рублей купить себе «что хочешь», хотя был уверен, что купит новый телефон. Думал, купит тысяч за шесть – семь, а она купила на все десять тысяч рублей. Спустя некоторое недолгое время утопила его. Сделать не смогли, но я им часто пользовался. А теперь пришлось этот телефон выбросить. Оставил аккумуляторную батарею и карту памяти на два гигабайта. Книгу читал – не дочитал. Одни убытки. Один подарил (ладно, раз уж подарил), второй сломал, хотя за него двести рублей предлагали. Может, где больше бы предложили. Избавляюсь от грязи, которую жалко выкинуть и жалко продавать. Получается, подарить или сломать и выкинуть – не жалко.

            Сначала увидел картину в интернете, теперь прочитал в книге, не помню точно, как назывался колодец, то ли аист, то ли журавль. В детстве у соседки был колодец аист – журавль. Посадили меня покачать на бревно – рычаг, на другом конце которого закреплена была цепь, а на цепи ведро. Стали ведро опускать, меня, соответственно, поднимать, рычаг возьми  и сломайся с хрустом. Досталось бы мне, сломайся рычаг чуть позже. Тогда этот колодец казался большим и высоким, интересно, какое впечатление произвёл бы сейчас?

Соседку тогда нельзя было назвать старухой, но и молодой она не была для меня маленького. Помню, была строгая или такой казалось. Около её дома проходила дорога в школу или куда ещё в том направлении. Ходить около её дома было не страшно, а вот шаг сделать в сторону её дома или усадьбы страшновато. Не знаю, откуда такие были ощущения. То ли взрослые специально напугали, чтобы мы там не ошивались, то ли её внешний строгий вид пугал (опять же, чтобы мы лишний раз у неё не блудили). Ничего плохого она нам так и не сделала, хотя казалось, может. Кто-то говорил, что она колдунья. Воспоминания на основе сугубо личных впечатлений и переживаний одного человека. Интересно б было послушать на этот счёт (и про другое) друга, участника, современника тех событий. Обогатился бы картинками, вспомнил бы сам другие.

Застенчивый  или чуть смелее, сначала освоится, потом начинает навязывать своё. Наглый, навязывает своё, ища выгоду сразу, с пол оборота.

Чтобы сочинять – писать стихи, даже плохие – слабые, нужен порыв – стремление. Вдохновение – толчок. Периодически на меня находит рифмовать строчки в стихи. Был перерыв, но сегодня выпал снег, я посмотрел сквозь стеклянные двери, не удержался, пошёл, давай писать – рифмовать.