31 августа 2015 года

Последний день лета пятнадцатого года нашего столетия. День рождения брата Сергия! Пока ещё не поздравил. Жена пошла на второе по счёту собрание, третье пропустили. Третье собрание было в нашем доме вчера, выбирали управляющую компанию. Результатов пока не знаем. Основная причина, почему не пошёл, кроме лени (с ней бы я поборолся и поборол бы её) это осознание «нерешаемости» моего присутствия. Что со мной, что без меня, сделают по своему. А быть винтиком для счёта или гайкой для мебели не хочется. Я б и поговорил на их тему и поспорил бы, но сейчас, в данное время я не готов. Не до этого, другие проблемы забили голову.

Оказывается, есть такая не профессия, а хобби - увлечённость, как гастрономический путешественник. Катается человек, может даже летает и плавает по миру, и кушает всякие вкусности. Может многое рассказать, его тяжело или нереально обмануть в плане еды - пищи. Прям, вызывает уважение такое хобби. Хочется, в очередной раз, быть гуру в какой-либо области. Чтобы это жить помогало и вызывало уважение у людей.

Дети гуляли на улице одни. Конечно, риск, конечно, переживаем. И дети могут обидеть их, и взрослые, и сами могут натворить делов... Но и самостоятельность развивать нужно. Чужие дети чаще гуляют и по долгу, наши и так почти комнатные. С одной стороны меньше испорчены, а с другой менее приспособлены к улице, к современному детскому обществу (можно так выразится).

И вот случай. Более старшие дети, чем наши, «докопались» до наших. Вроде их «знакомство» прошло без травм, дети наши получили опыт, надеюсь, полезный. А тех, меня поймут родители, хочется нахлобучить, чтобы не борзели за счёт заведомо слабых. Которые не могут за себя постоять, дать сдачи. Пусть знают свои берега, свои права и обязанности по отношению к другим людям, старшим и младшим.

От этих паразитов никуда не денешься, они рождаются и «воспитываются» из поколения в поколение. С самого детства ведут свою, за счёт других, деятельность. Проблема человечества - неадекватные люди. Ну не живётся людям мирно и "творительно" с раннего детства. Ну никак. Не хотят работать над собой, не хотят быть людьми. Вечно чего-то не хватает и решить свою проблему, свой бзик нужно именно за счёт других, теряя, в общем-то, человеческое лицо.
Объясняется всё просто да жить не просто. Что главное в вере, в религии? Думаю, не грешить! Но это-то, оказывается, на практике то ли тяжело очень, то ли вообще нереально. Допустим, десять заповедей, но всё остальное, всё религиозные атрибуты - это лишнее. Что-то первобытное, языческое, только под другим соусом. Ясно - не греши. Согрешил - покайся, но так, чтобы снова не согрешить. А то получается сделка с совестью, с Богом. Всю неделю грешим, зная, в воскресенье (допустим) от молим все эти грехи. Не от молите. Или, все такие набожные (вернее, религиозные), но стоит только выйти в мир, только переступить порог и начинается... Все мы знаем, что начинается, видели таких.

В России состоялся суд Линча. Ничего не знаю, но думаю, было страшно и справедливо. Не по закону, и не по совести. По мимолётным ощущениям. Посмотрел новости - зря, жалко парня. Не тот случай, о чём писал выше.

Завтра осень, «вот и лето прошло», пролетело, как перелётные птицы. Вроде и было у нас, но что-то, но почему-то быстро прошло, словно пролетело. Сильно расстраиваться не стоит, жизнь продолжается во всём её многообразии.

Пришли деньги - зарплата наконец-то, "продинамили", как теперь обычно бывает в последнее время. Завтра не забыть, позаботится перевести на вклад пятьсот рублей. Итого будет общая сумма 3500 рублей. Этот вклад в этот раз постараюсь не закрывать по нужде или желанию. Моя цель - пассивный доход!

Снова настала пора укладывать ребёнка спать под музыку. Помнится, думал уже не придётся больше. В основном укладываю под Бутусова, да и Максим не против.

То ли спать пойти, то ли сон перебороть? Хочется насладится дарами интернета. Да и хобби зовёт!

Нужен мне мой герой или герой от меня. Кто он? Какой? То ли повествование от его имени, то ли о нём.

Ещё хочется стать иллюстратором своих записей в  своём индивидуальном стиле. 

29 августа 2015 года

Остались последние деньки лета пятнадцатого года. Мой отпуск продолжается. Вчера был дождик (или сегодня с утра). На небе тучи, солнце, выходя из-за туч шпарит по-летнему. Пишу стоя, как, говорят Гоголь любит, находясь на лоджии с южной стороны. Невозможно писать, солнце слепит. Вот оно скрылось за тучей (разве может туча любая скрыть солнце (экологически «больная» может), стало поприятней.

              Когда долго отдыхаешь, и скрывается грань-разница между отдыха в отпуске с отдыхом после работы или в выходные дни, выглядываю на улицу. Ищу признаки рабочего дня, будничных хлопот людей, чтобы вновь ощутить радость отпуска, временной (и условной) свободы. Вот они идут, торопятся, а я такой молодец, отдыхаю.

              Купили шкаф-стенку, вчера с женой весь вечер собирали. Устали, понервничали на детей и Максима в отдельности. Теперь ходим, смотрим, радуемся, как какому чуду. У жены интересуются подруги как стенка выглядит, она им пересылает фото через интернет. Короче, страсти мещанские кипят словно вертолёт купили мы.

              Не знаю, им действительно было интересно или они с подколом интересовались, сможем ли мы собрать этот шкаф. Может, зря наговариваю. Жена говорит (буквально недавно раза три сказала), что я стал больно подозрительным, везде вижу или ожидаю подвохи и обман. Скорее всего, так и есть, со стороны виднее. Видать, у меня из жизненных ситуаций сложилось это безмерное недоверие к людям, к их поступкам. Часто обманывали, а я тяжело переношу из раза в раз человеческие подлости. Хочется, всё-таки верить людям. А они как-то не способствуют этому.

«Суходол» Иван Алексеевич Бунин, (Васильевское. 1911 год.)

Только на погостах чувствуешь, что было так; чувствуешь даже жуткую близость к ним. Но и для этого надо сделать усилие, посидеть, подумать над родной могилой, - если только найдёшь её. Стыдно сказать, а нельзя скрыть: могил дедушки, бабушки…мы не знаем.

Под какими же буграми кости бабушки, дедушки? А бог ведает! Знаешь только одно: вот где-то здесь, близко. И сидишь, думаешь, силясь представить себе всеми забытых Хрущевых. И то бесконечно далёким, то таким близким начинает казаться их время. Тогда говоришь себе:

- Это не трудно, не трудно вообразить. Только надо помнить, что вот этот покосившийся золочёный крест в синем летнем небе и при них был тот же…что так же желтела, зрела рожь в полях, пустых и знойных, а здесь была тень, прохлада, кусты… и в кустах этих так же бродила, паслась вот такая же, как эта, старая белая кляча с облезлой зеленоватой холкой и розовыми разбитыми копытами.

«Суходол» Иван Алексеевич Бунин, (Васильевское. 1911 год.)

И тяжело доживали свои последние годы старые обитательницы Суходола… Сменялась весна летом, лето осенью, осень зимою… Они потеряли счёт этим сменам. Они жили воспоминаниями, снами, ссорами, заботами о дневном пропитании. Лето те места, где прежде широко раскидывалась усадьба, тонули в мужицких ржах…

Да что лето! «Летом нам рай!» - говорили старухи. Долги, тяжки были дождливые осени, снежные зимы в Суходоле.

А теперь уже и совсем пуста суходольская усадьба. Умерли все помянутые в этой летописи, все соседи, все сверстники их. И порою думаешь: да полно, жили ли и на свете-то они?

«Суходол» Иван Алексеевич Бунин, (Васильевское. 1911 год.)

Многие из соплеменников наших, как и мы, знатны и древни родом. Имена наши поминают хроники; предки наши были и стольниками, и воеводами, и «мужиками именитыми», ближайшими сподвижниками, даже родичами царей. И называйся они рыцарями, родись мы западнее, как бы твёрдо говорили мы о них, как долго ещё держались бы! Не мог бы потомок рыцарей сказать, что за полвека почти исчезли с лица земли целое сословие, что столько нас выродилось, сошло с ума, наложило руки на себя, спилось, опустилось и просто потерялось где-то!

Не мог бы он признаться, как признаюсь я, что не имеем мы ни даже малейшего точного представления о жизни не только предков наших, но и прадедов, что с каждым днём всё труднее становится нам воображать даже то, что было полвека тому назад!

То место, где стояла луневская усадьба, было уже давно распахано и засеяно, как распахана, засеяна была земля на местах многих других усадеб. Суходол ещё кое-как держался…

«Суходол» Иван Алексеевич Бунин, (Васильевское. 1911 год.)

…И как под сохой, идущей по полю, один за другим бесследно исчезают холмики над подземными ходами и норами хомяков, так же бесследно и быстро исчезали на наших глазах и гнёзда суходольские. 

И обитатели их гибли, разбегались, те же, что кое-как уцелели, кое-как и коротали остаток дней своих. И мы застали уже не быт, не жизнь, а лишь воспоминания о них, полудикую простоту существования. Всё реже навещали мы с годами наш степной край. И всё более чужим становился он для нас, всё слабее чувствовали мы связь с тем бытом и сословием, из коего вышли.

«Суходол» Иван Алексеевич Бунин, (Васильевское. 1911 год.)

…И как под сохой, идущей по полю, один за другим бесследно исчезают холмики над подземными ходами и норами хомяков, так же бесследно и быстро исчезали на наших глазах и гнёзда суходольские. 

И обитатели их гибли, разбегались, те же, что кое-как уцелели, кое-как и коротали остаток дней своих. И мы застали уже не быт, не жизнь, а лишь воспоминания о них, полудикую простоту существования. Всё реже навещали мы с годами наш степной край. И всё более чужим становился он для нас, всё слабее чувствовали мы связь с тем бытом и сословием, из коего вышли.

Многие из соплеменников наших, как и мы, знатны и древни родом. Имена наши поминают хроники; предки наши были и стольниками, и воеводами, и «мужиками именитыми», ближайшими сподвижниками, даже родичами царей. И называйся они рыцарями, родись мы западнее, как бы твёрдо говорили мы о них, как долго ещё держались бы! Не мог бы потомок рыцарей сказать, что за полвека почти исчезли с лица земли целое сословие, что столько нас выродилось, сошло с ума, наложило руки на себя, спилось, опустилось и просто потерялось где-то!

Не мог бы он признаться, как признаюсь я, что не имеем мы ни даже малейшего точного представления о жизни не только предков наших, но и прадедов, что с каждым днём всё труднее становится нам воображать даже то, что было полвека тому назад!

То место, где стояла луневская усадьба, было уже давно распахано и засеяно, как распахана, засеяна была земля на местах многих других усадеб. Суходол ещё кое-как держался…

И тяжело доживали свои последние годы старые обитательницы Суходола… Сменялась весна летом, лето осенью, осень зимою… Они потеряли счёт этим сменам. Они жили воспоминаниями, снами, ссорами, заботами о дневном пропитании. Лето те места, где прежде широко раскидывалась усадьба, тонули в мужицких ржах…

Да что лето! «Летом нам рай!» - говорили старухи. Долги, тяжки были дождливые осени, снежные зимы в Суходоле.

А теперь уже и совсем пуста суходольская усадьба. Умерли все помянутые в этой летописи, все соседи, все сверстники их. И порою думаешь: да полно, жили ли и на свете-то они?

Только на погостах чувствуешь, что было так; чувствуешь даже жуткую близость к ним. Но и для этого надо сделать усилие, посидеть, подумать над родной могилой, - если только найдёшь её. Стыдно сказать, а нельзя скрыть: могил дедушки, бабушки…мы не знаем.

Под какими же буграми кости бабушки, дедушки? А бог ведает! Знаешь только одно: вот где-то здесь, близко. И сидишь, думаешь, силясь представить себе всеми забытых Хрущевых. И то бесконечно далёким, то таким близким начинает казаться их время. Тогда говоришь себе:

- Это не трудно, не трудно вообразить. Только надо помнить, что вот этот покосившийся золочёный крест в синем летнем небе и при них был тот же…что так же желтела, зрела рожь в полях, пустых и знойных, а здесь была тень, прохлада, кусты… и в кустах этих так же бродила, паслась вот такая же, как эта, старая белая кляча с облезлой зеленоватой холкой и розовыми разбитыми копытами.